Кинематограф тела: Манифест невербального кино Милы Комраковой

15 июня в караоке клубе «Сити Войс» состоялась премьера и эксклюзивный показ короткометражных фильмов Милы Комраковой, члена Союза кинематографистов РФ. Инициатором и ведущей вечера выступила креативный продюсер — Марина Кисс.

Гостями закрытого светского вечера и эксклюзивного показа стали: Егор Дружинин и Вероника Ицкович, телеведущие Елена Ханга и Юлиана Шахова, заслуженный артист РФ, Олег Габышев, заслуженный артист РФ Эвклид Кюрдзидис, скрипач-виртуоз, заслуженный артист РФ Авнэр Вэриус, писатель Владимир Торин, балерина Большого театра Антонина Чапкина, известный кубинский певец Вилли Кей, поэт Александр Сидельников и другие.

Егор Дружинин и Валерия Тиунова 

На большом экране были представлены четыре картины режиссера, две из которых были показаны широкому зрителю впервые. Фильмы Милы Комраковой пользуются огромным успехом на международной арене: в общей сложности ее работы завоевали более 100 наград на престижных мировых кинофестивалях короткого метра и танцевального кино.

В эпоху, когда кинематограф перенасыщен диалогами и спецэффектами, режиссер Мила Комракова совершает радикальный шаг назад — к истокам чистого визуального искусства. Работая в уникальном жанре screendance (прим.ред.кинотанец), она полностью отказывается от человеческой речи. В ее фильмах сюжет, драматургия и философия передаются исключительно через хореографию, музыку и монтажную геометрию. На закрытом показе в «Сити Войс» зритель мог оценить две уже знакомые работы режиссера: «Побег» (2020) и «Кошки. Зачем они нужны?» (2023), а также ознакомиться с премьерными лентами — «Психея» (2025) и «Лужа» (2026). Вместе они образуют уникальную тетралогию, которая исследует полный спектр человеческих состояний — от суицидального отчаяния до искрометного юмора.

Режиссерский метод Комраковой уникален тем, что она создает истории, которые рассказаны через выразительное движение и пластику тела исполнителей. В ее творчестве прослеживается обращение к двум важным фигурам в развитии кинотанца — американской авангардистке Майе Дерен, по сути, создавшей направление screendance и Алле Ковган, интегрировавшей тело в сложную архитектонику произведения. Комракова опирается на их наследие, однако привносит в жанр и свои собственные наработки. Одним из характерных атрибутов творчества Милы является использование разных танцевальных стилей как психологических инструментов, способных соответственно передавать различные психологические состояния. В этом контексте рассмотрим подробнее упомянутые работы.

«ПОБЕГ» 

кадр из фильма «Побеге»

В «Побеге» через жесткое, скоростное танго и агрессивную, преследующую камеру режиссер визуализирует биомеханику стресса. Короткометражная лента становится своего рода кинетическим манифестом человека, вырывающегося из оков рутины и социума через физический бунт. Танец не воспринимается как эстетический этюд или декоративная вставка, скорее он служит экспрессивным способом преодоления пространства и освобождения от внутренних демонов. Танго в «Побеге» напрочь лишено салонной томности — здесь движения построены на резких изломах, разрывах дистанции, падениях и силовых поддержках.

«КОШКИ. ЗАЧЕМ ОНИ НУЖНЫ?»

Трейлер короткометражного фильма «Кошки. Зачем они нужны?»

В своей короткометражке «Кошки. Зачем они нужны?», Комракова переходит к жанру социальной драмы. В основе картины лежит реальная трагедия близкого друга режиссера. С помощью неоклассического балета режиссер решает сложнейшую задачу — показывает депрессию и экзистенциальный кризис личности. Тяжесть краха на экране сталкивается с невесомой «животной» пластикой, ставшей метафорой спасения и экзистенциального исцеления. Диптих «Побег» и «Кошки» наглядно иллюстрирует, что жанр screendance в случае режиссуры Милы Комраковой становится полноценным инструментом психоанализа, способным без единого слова вызвать у зрителя катарсис и эмпатию.

«ПСИХЕЯ»

Премьерный короткометражный фильм «Психея» напрямую пересекается и вступает в мрачный диалог с древнегреческим мифом о Пигмалионе и Галатее. Однако режиссер полностью переворачивает этот классический сюжет, превращая его из романтической истории в зловещую притчу о цене гениальности. Ювелир у Комраковой встречает живых девушек и ради создания идеального искусства (золотых бабочек) лишает их жизни и обездвиживает, затачивая их души. Пересечение с мифом об уничтожении, где ради мертвого шедевра убивается живая природа, заложено в названии картины: слово «Психея» (прм. ред. переводится с древнегреческого как «душа» или «бабочка»). В мифологии Психея прошла через страшные испытания ради любви, но у Комраковой метафора становится буквальной и пугающей. Творец в погоне за абсолютной красотой и вечностью совершает главное преступление против искусства: он уничтожает живую Душу (Психею), превращая ее в статичный ювелирный объект.

кадр из фильма «Психея»

«Психея», пожалуй, одна из самых мрачных и авангардных работ режиссера: танец в этой кинопритче уходит в область чистого символизма. Акцент в хореографии сделан на микропластике и изоляции отдельных частей тела. Движения жертв ювелира напоминают конвульсии бабочек, бьющихся в замкнутом пространстве. Постановка лишена классической эстетики красивых линий в пользу пугающих, неестественных па, которые передают безумие, одержимость творчеством и порабощение чужой воли. Танец работает как ритуал, разворачивающийся в монументальных залах Музея Фаберже: его интерьеры добавляют кадру «визуальный шик» и исторический объем.

«ЛУЖА»

кадр из фильма «Лужа»

В эмоциональный противовес мрачной «Психее» на показе также была представлена короткометражная криминальная комедия «Лужа». Режиссер вновь возвращается к своему излюбленному танцевальному направлению — аргентинскому танго, знакомому гостям вечера по «Побегу», но на этот раз в ключе гротеска и иронии. Сценическое танго в «Луже» переплетается с детективной драматургией и усиливается комедийной игрой артистов. Переплетения ног (прим.ред. сакады), резкие хлесткие захваты (прим.ред. ганчо) и поддержки в «Луже» намеренно помещены в приземленный бытовой и криминальный контекст. Важно, что все смыслы в «Луже» передаются исключительно через физический язык ведения и следования, превращая картину в комедийное шоу.

Как мы видим, хореография во всех четырех фильмах Милы Комраковой действительно заменяет сценарий и диалоги, превращаясь в полноценный киноязык. Конечно, большинству неискушенных зрителей сложно представить фильм, в котором нет привычных диалогов, закадрового голоса или субтитров. Однако нейробиологи утверждают: редкий в наше время формат невербального кино, задействует древние механизмы нашего восприятия — зеркальные нейроны. Когда мы смотрим на чужой танец, эти клетки мозга активируются так, будто мы танцуем сами. В результате эмоциональный посыл фильма минует языковой барьер, воздействуя напрямую на подсознание зрителя.

Больше интересного о танцах ищите в нашем Telegram-канале.
Остаемся на связи в MAX!