Что посмотреть в сезон свадеб: неожиданный танцевальный фильм «Невеста!»

Фильм «Невеста!» («The Bride!», реж. Мэгги Джилленхол, 2026) представляет собой занимательный кинококтейль, в котором смешиваются элементы постмодернизма, синефилии и литературных отсылок. В этом коллаже, созданном с большой любовью к классике, режиссер в первую очередь переосмысляет хоррор 1935 года «Невеста Франкенштейна» («Bride of Frankenstein», реж. Джеймс Уэйл), привнося в него свежие идеи и новые акценты. Джилленхол кардинально меняет традиционный патриархальный вектор мифа о Франкенштейне. Вместо того, чтобы сосредоточиться на образе безумного ученого-мужчины и его творения, Джилленхол обращает внимание на Невесту (Джесси Бакли), ее внутренний мир, телесность и раскрепощение — такое решение позволяет глубже исследовать бунт героини против патриархального общества, в котором она существует. Важно, что и роль самого ученого здесь передана женщине — доктору Юфрониус (Аннетт Бенинг). 

«Невеста!» неожиданно перекочевывает из ожидаемого жанра ужасов в область криминального роуд-муви с феминистическим подтекстом, в духе таких культовых лент, как «Дикие сердцем» (реж. Дэвид Линч, 1990), «Бонни и Клайд» (реж. Артур Пенн, 1967) или «Настоящая любовь» (реж. Тонни Скотт, 1993). Эпатаж и жестокое насилие в ленте красноречиво призывают зрителя обратить внимание на проблемы привычных социальных и культурных норм. Традиционный ретроградный Чикаго 1930-х годов изображен здесь грязным и хаотичным, в нем царит безумие и эксцентричность. Непредсказуемый и рваный ритм картины поддерживается также благодаря контрасту и внутреннему противоречию в образах главных героев в исполнении Кристиана Бэйла и Джесси Бакли. Монстр Бэйла представлен как деструктивная, измученная и уязвимая фигура, что делает его образ многослойным и человечным. Напротив, Джесси Бакли демонстрирует внезапный, временами даже агрессивный перформанс, который привлекает внимание и заставляет зрителя сопереживать ее бунту. В этом контексте образ Невесты становится символом борьбы за свободу и право на собственное существование, а также своеобразным откликом на повестку в современном культурном пространстве. Интересным элементом повествования является введение духа писательницы Мэри Шелли, который вселяется в героиню. Этот ход добавляет слою постмодернистской фрагментарности, позволяя зрителю увидеть, как идеи и образы, созданные Шелли, продолжают жить и развиваться в новых интерпретациях. 

Однако особый интерес нашей редакции «Невеста!», конечно, привлекла за счет необычного подхода к хореографии и ее важной роли в общей структуре драматургии данного произведения. Мы видим, как Кристиан Бэйл и Джесси Бакли создают на экране «панковскую любовь», что безусловно отражается в их взаимодействии, где контраст между героями подчеркивается еще и за счет пластического рисунка роли. Массивный, тяжелый Монстр своей манерой движения акцентирует, что собран из различных частей. Его заземленная танцевальная пластика является отражением его персонажа — фаната мюзиклов, стремящегося подражать легкости и грации старого Голливуда, но при этом сдерживаемого собственным огромным телом. В противовес ему, Невеста движется с грацией, и, несмотря на то, что ее движения резки и гиперактивны, в целом она напоминает сосуд с расплавленным металлом или ртутью, когда перетекание из одного состояния в другое достигается через заполнение пространства плавным, но объемным движением.

В хореографии, разработанной Бобби Джин Смит и Ором Шрайбером, Бэйл сознательно отдает лидерство своей партнерше. Его Монстр проявляет чуткость, подстраиваясь под безумный ритм Невесты и выступая для нее физической опорой в различных танцевальных поддержках и падениях. Такое взаимодействие противоположностей, когда мощь и сила одного персонажа служат поддержкой для динамичности и хаоса другого, создает на экране химию и весьма непривычный, но искренний дуэт. Совместный номер под песню «Puttin' on the Ritz» в их исполнении превращается в маниакальный и захватывающий аттракцион, который сочетает в себе элементы как классического, так и современного искусства. Любопытно, что номер представляет собой сложную киноманскую «матрешку» — Мэгги Джилленхол цитирует не только Фреда Астера, но и пародию на него. В 1974 году режиссер Мэл Брукс в комедии «Молодой Франкенштейн» заставил монстра (Питер Бойл) и ученого (Джин Уайлдер) танцевать «Puttin’ on the Ritz» во фраках. Монстр там смешно и нечленораздельно выкрикивал припев — Кристиан Бэйл в «Невесте!» напрямую повторяет эту манеру исполнения. Таким образом, номер связывает воедино элегантность Фреда Астера 1930-х, абсурдный юмор Мела Брукса 1970-х и радикальный панк-рок 2020-х годов.

Кадр из фильма «Невеста!»

Еще один достойный внимания персонаж фильма — Ронни Рид (Джейк Джилленхол) является прямым экранным двойником Фреда Астера. В Чикаго 1930-х годов Астер был главной иконой голливудского шика, легкости и безупречного стиля. Мюзиклы с Ронни Ридом цитируют знаменитые танцы Астера и воплощают для Монстра недостижимую мечту о красоте и грации. Мэгги Джилленхол иронично использует эту связь: ее брат имитирует пластику Астера на крупных планах, создавая иллюзию «абсолютного лоска» старого Голливуда. Культовая песня Ирвинга Берлина «Puttin’ on the Ritz» (1929) стала ассоциироваться с Фредом Астером после фильма «Голубые небеса» (1946), где он исполнил свой лучший сольный номер с чечеткой и тростью. В контексте фильма также существенно само выражение «Puttin’ on the Ritz», означающее «наряжаться экстравагантно и дорого». В «Невесте!» этот номер подвергается радикальной панк-деконструкции: вместо элегантного Астера песню исполняют Монстр и Невеста в джаз-клубе. Весь глянец и аристократизм оригинала рушатся, ведь герои танцуют для того чтобы шокировать буржуазную публику. Строчки о дорогой одежде и роскошных отелях звучат из уст персонажей со шрамами, размазанным гримом и в кричащих костюмах. 

Также необходимо отметить, что «Невеста!» как и фильм «Бедные-несчастные» (реж. Йоргос Лантимос, 2023) используют миф о Франкенштейне как отправную точку для глубокого исследования темы женской эмансипации и оба фильма прибегают к помощи танцевальных номеров в своих экспериментах. Несмотря на то что картины Лантимоса и Джиленхолл имеют схожую завязку, заключающуюся в оживлении умершей женщины, они концептуально и стилистически находятся в противоречии друг с другом. Главная героиня, Белла Бакстер (Эмма Стоун), начинает свое путешествие с точки зрения ребенка, находящегося в теле взрослой женщины. Она открывает для себя мир, постепенно избавляясь от патриархальных табу и стыдливых ограничений, которые навязывает ей общество. 

В отличие от этого, «Невеста!» предлагает зрителям значительно более мрачный и деструктивный взгляд на проблему эмансипации. Главная героиня, Ида не проходит через продолжительный процесс эволюции — в нее сразу вселяется мятежный дух писательницы Мэри Шелли, и ее реакция на окружающий мужской мир выражается в хаотической и разрушительной ярости. Ида вступает в бунт против условностей общества, и ее действия становятся отражением этого внутреннего конфликта. Если Белла Бакстер стремится к любви и гармонии, то Невеста, отказывается быть просто «созданной для кого-то» спутницей. Ее лейтмотивом становится фраза «Я бы предпочла отказаться», подчеркивающая ее решимость и независимость.

Одно из самых фундаментальных различий данных картин раскрывается именно в танцевальных сценах, ставших ключевыми метафорами раскрепощения героинь. Хореографы решают эту задачу диаметрально противоположными методами: у Лантимоса танец символизирует обретение телесной свободы и отказ от викторианского этикета. Белла еще не умеет управлять телом по правилам высшего общества, но ее танец абсолютно органичен. Она доминирует над партнером, ломая его консервативные представления о приличиях. Причудливая, угловатая смесь классического вальса, пасодобля и детских, нескоординированных движений. Белла пинает воздух, резко закидывает ноги и врезается в других танцоров. В то время как Мэгги Джилленхол превращает свой фильм в масштабное, почти мюзикловое зрелище с основательными музыкально-хореографическими номерами и привлечением до 200 актеров массовки. Танец в «Невесте» резанный, «грязный», наполненный дерзкой панк-энергетикой, интимными, хищными движениями и элементами кабаре 1930-х годов. Героиня Бакли использует танец как оружие, заявляя о своем праве быть пугающей и независимой от чужих ожиданий.

Кадр из фильма «Невеста!»

За отказ играть по современным голливудским правилам «Невеста!» подверглась достаточно низкой оценке профессиональной критики. Однако смелость и дикая энергетика пришлись по нраву киноманам, поэтому мы предлагаем нашим читателям составить собственное мнение об этом неоднозначном фильме.

Больше интересного о танцах ищите в нашем Telegram-канале.
Остаемся на связи в MAX!